Обморочные пионеры

Читал на днях где-то чьи-то воспоминания. Забыл уже, чьи. Но помню, что там рассказывали о приёме в пионеры. И проскочила фразочка: “…моих товарищей, которые отчего-то норовили хлопнуться в обморок”. И я кое-что ВСПОМНИЛ!

О, этот инициационный обморок!

Как только мы перешли в третий класс, все заговорили, что, мол, в этом классе нас непременно должны принять в пионеры. В пионеры, в общем, хотелось. Потому что, ну, вы понимаете, третьеклассник - это же серьёзный возраст уже. Быть в этом возрасте октябрёнком - несолидно. И сразу же пошли слухи: “А у меня сестра, когда её в пионеры принимали, в обморок упала… А у меня брат… А одна девочка так волновалась, что ей скорую вызывали…” Отчего-то считалось, что приём в пионеры - это очень волнительно. Настолько волнительно, что все толпами просто валятся без сознания. Мне эта процедура, в общем, волнительной не казалась: ну, повязывают тебе на шею красную косынку - и что? В общем, я всех вокруг убеждал, что падать из-за этого в обморок совсем глупо, так делают только дураки. Но тут приходили старшеклассницы из класса, который над нашим как бы шефствовал, и тоже начинали рассказывать: “Ах, я так волновалась, что чуть…” Старшеклассницы были для моих одноклассников, понятно, большим авторитетом, чем я. В общем, я заранее проникся презрением ко всем, кто разыграет обморок на приеме в пионеры, буде такие случатся.

Наконец, день приёма настал. Нас одели в нашу офигительную яркую атласную зеленую с красным буденновскую форму и повели в школьный “музей боевой славы”. Там нас ждали старшие пионервожатые, а ещё дедушка Тани Гирсановой, ветеран Великой Отечественной, и бабушка Лены Тимченко, ветеран Гражданской. Их должны были принять в почетные пионеры, чтобы они помогали вожатым принимать нас в обычные, а заодно послужили бы живым напоминанием о боевой славе.

Мы построились с выглаженными галстуками на согнутых в локте руках. Вожатая стала что-то воодушевленно рассказывать. В музее было ужасно душно. А ещё перед приемом был школьный завтрак. На котором опять давали что-то горелое. А я с раннего детства страдаю печенью. И резкими перепадами кровяного давления. В общем, вскоре я почувствовал, что меня тошнит и что у меня дико кружится голова. Ни о приеме в пионеры, ни о боевой славе я думать уже не мог. Мне хотелось, чтобы все это скорее закончилось и я мог бы выйти на улицу и подышать-поблевать. Но и после того, как вожатая повязала мне галстук, надо было позировать для школьного горе-фотографа (фоток оттуда у меня в цифре под рукой нет, поэтому поместил в этом посте домашнюю фотку того же года), а потом ещё слушать ветеранов. И я вдруг с удивлением понял, что, ёлки-палки, а ведь я сейчас реально могу грохнуться в обморок. Причем без всяких волнений, а по совершенно уважительной причине. Но СКАЖУТ-то потом, что я упал от волнения! Что я волновался, понимаете ли, вступая в пионеры! Это было бы несмываемым позором. Поэтому я стиснул зубы, сжал кулаки и стал мысленно убивать всех присутствующих путем отсечения головы. Это обычно отвлекало и отчасти приводило в норму. Но всё равно, как только нас отпустили, я рванул сперва в туалет - пить ледяную воду, а потом на улицу - дышать.

И что вы думаете? На ближайшем же классном часе, который по совместительству был пионерским собранием, вожатая сказала: “А вот Денис так волновался, что аж позеленел весь. Чуть сознание не потерял”. Я, было, вскочил, но немедленно вспомнил, что 99% людей - идиоты, а потому сразу же сел и ничего не сказал. Только мысленно отрезал ей голову и вспорол живот.

Запись опубликована в блоге Записки Дениса ЯЦУТКО. Оригинал записи находится здесь.